nazar_rus (nazar_rus) wrote,
nazar_rus
nazar_rus

Голодоморная некрофилия или Украинская голодоморная наука (версия очередная)-2

Продолжаем разбор полета укроисторических фантазий на тему «голодомора». Напоминаем, что предыдущий разбор полетов находится здесь . И обратимся снова к методическим обоснованиям этих некрофильских фантазий – как украинские экономисты и историки от демографии проводят коррекцию статистики естественного движения населения (рождаемости и смертности) в 1927-38 годах и какой получают результат этих самых корректировок.

Источник: Левчук Н.М. Боряк Т.Г., Воловина О., Рудницький О.П., Ковбасюк А.Б. Втрати міського й сільського населення України внаслідок Голодомору в 1932–1934 рр.: нові оцінки // Український історичний журнал. – Київ. – 2015. – Вип. 4. – С. 92-94, 98.

Во-первых, авторы в своих оценках отталкиваются от числа на ежегодных повозрастных распределениях умерших и распределении рожденных в зависимости от возраста матери в 1927-38 годах. Зачем такой огород городить, а не пользоваться годовыми величинами абсолютной рождаемости и смертности (как обычно и делают в подобного рода оценках) – непонятно, авторы об этом категорически не хотят писать. Тем более что за 1932 год таких данных в РГАЭ они не обнаружили, и пришлось им их пересчитывать «на основе экстраполяции этих показателей за 1927-31 года».

И здесь возникает несколько серьезных проблем. Во-первых, выполнять экстраполяцию динамических рядов (1932 год) на основе 5-летних данных – это, с точки зрения статистики, мягко говоря, моветон, нужны минимум 10-летние данные. Ибо точность результата не будет соответствовать обычно принимаемому уровню значимости. Во-вторых, такие повозрастные распределения строятся на основе данных первичного учета. Вот только первичный учет – это конъюнктурные отчеты, которые, по словам самих же авторов, неточные (ага, то самый столь любимый демографами «недоучет», о чем чуть ниже). Кроме того, в актовых записях смерти на местах нередко возраст не указывался. Например, когда мы анализировали смертность по 1932-33 годам, то доля умерших без указания возраста достигала 20% (особенно этим отличалась Одесская область). Так что, отмечаем проблему номер раз – изначально взятые авторами данные рождаемости и смертности – категорически не точные . Если, конечно, украинские статистики еще тогда в 30-е годы их не «скорректировали». Но тогда возникает вопрос к авторам сего исследования – зачем корректировать уже выправленные показатели? Чтобы дополнительно «смертность от голодомора» накрутить?

Во-вторых, авторы утверждают, что необходима коррекция этих самых величин рождаемости и смертности, т.е. расчет недоучета. И приводят следующие аргументы:

1. Контрольные проверки Центрального статуправления в конце 40-х годов показали недоучет рождаемости и смертей, при этом недоучет смертей был «заметно выше». И ссылаются на Центральных госархив высших органов власти и управления Украины. И тут начинается интересное.

Во-первых, ЦСУ – это центральное управление в союзном центре (Москва). При чем тут дела из фонда 582 описи 11 ЦГАВОВУ, которая, на секундочку, опись документов отдела статистики населения и охраны здоровья Госкомстата Украины? Ну, хорошо, пускай копии документов проверок из центра отправили в Киев для контроля и исполнения, но в ссылке указаны четыре дела, но нет конкретных листов. Т.е. совершенно непонятно, какие именно документы имеются в виду, и сложно проверить, что на самом деле указывается в материалах этих проверок. Вроде как, иди, читатель, в архив и сам изучай дела, разбираясь, что конкретно авторами имелось в виду. Или авторы как раз именно такой проверки и боятся? И, кстати, а какие конкретно величины недоучета приводятся в этих материалах проверки? Об этом авторы молчат как рыба.

2. Постулируется, что неполнота учета городского населения ниже, чем сельского. А вот – далеко не факт. Украинское село – достаточно специфический социум с большим количеством связей. Родственных, до седьмого колена включительно, когда, в прямом смысле слова половина села – родственники. Социальных, например, те, кто крестил (ага, те самые знаменитые украинские кум и кума), в украинском сельском менталитете частенько важнее даже тех, кто родил. Или соседские, когда любимое развлечение – активное обсуждение соседями кто чего и сколько раз кому сделал, с очень-очень долгой памятью, если сделано что-то нехорошее. В таких условиях, когда все обо всех все знают и «за порядком на улице следят ваши соседи» что-либо недоучесть – весьма проблематично. Недоучесть новорожденного нужно очень-очень постараться, поскольку это повод для сельского праздника в родне и обязательные крестины (часто – даже у большевиков и местного актива). А тихонько прикопать где-то десяток или сотню трупов – не менее проблематично, поскольку сельские дети и подростки знают каждую травинку в окрестности пешей доступности и непременно поинтересуются, чего там взрослые дяденьки прикопали, ну а дальше – обязательно появится последователь Павлика Морозова, который сообщит о находке.

А вот в городских условиях этого нет. И даже ближайшие соседи являются незнакомыми людьми. И как раз в городе затеряться гораздо проще, в том числе и потерять труп. Подтверждением чего является факт нахождения большого числа неопознанных трупов в городских моргах в 1933 году (наиболее известен и популярен факт с более чем 5 тысячами неучтенных трупов морга г. Киева). И наличие этих трупов историки всех мастей полагают доказательством недоучета смертей именно в городах (о неопознанных трупах на селе практически не упоминается). Кстати, эти неопознанные трупы попали в статистику смертности умерших, что уважаемый lost_kritik по этим «неучтенным» трупам давно уже показал .

Таким образом, предположение авторов, что в сельской местности неполнота учета выше, чем в городах далеко не очевидно.

3. Авторы указывают, что недоучет рождаемости и смертности в годы голода был значительно выше, чем в периоды до и после. И ссылаются на материалы проверки марта 1934 года. Нами ситуация с этим недоучетами уже давно была разобрана . И здесь добавить можно только следующее. Ссылаясь на материалы проверки марта 1934 года, украинские экономисты и историки от демографии умалчивают тот факт, что по материалам этой проверки Украинское УНХУ в течение 1934 года провело несколько детальных пересчетов показателей рождаемости и смертности по всей УССР. И недоучтенных учло и досчитало. В результате чего по конъюнктурным данным (т.е. по данным тех самых отчетов Загсов, которые составлялись по материалам первичного учета) смертность на Украине составляла около 1,3 млн. человек. А вот по окончательным данным – около 1,8 млн. человек (хотя и эта цифра некоторыми советскими демографами еще в 30-е годы оспаривалась, как завышенная). Разница – полмиллиона дополнительно учтенных, соответственно, смертность возросла на треть. И вот это уже больше похоже на правду, чем сказки о 141,2 % недоучете на селе. Так что, отмечаем проблему номер два – советские статистики все недоучеты досчитали сразу же по факту трагедии 1933 года. А современные страдальцы по «голодомору» дополнительно фантазируют и накручивают мифические смерти .

В конечном итоге, наши герои от демографии все-таки решили доучесть, кроме «недоучета рождаемости» умерших младенцев в возрасте до 1 года, и умерших в возрасте «1 год и старше». Причем отдельно по 1932-34 годам и по годам до и после этого периода.

Младенцев, умерших до года, пересчитали по методике А. Хоменко и Р. Кольнер, которые еще в 1930 году предложили сравнивать младенческую смертность на Украине с таковой в Венгрии, как «страны с похожим режимом смертности». И здесь следует отметить, что данные расчеты и сравнения проводились до переписного периода и по результатам переписи 1926 года. И если с оценкой в сравнении с Венгрией конца 20-х – начала 30-х годов еще можно худо-бедно согласиться. Если, конечно, не брать во внимание коллективизацию и индустриализацию, которой в Венгрии в это время не наблюдалось. То вот с чего авторы решили, что и в середине – конце 30-х годов УССР по младенческой смертности будет аналогична Венгрии – совершенно непонятно.

Коррекция рождаемости была выполнена по величинам поправки смертности для младенцев Ю. Корчака-Чепурковского. И здесь возникает та же проблема, что и с методикой Хоменко. Корчак-Чепурковский свои оценки делал на основе периода до переписи и переписи 1926 года. Поэтому если с оценкой конца 20-х – начала 30-х годов еще можно худо-бедно согласиться (опять забыв о коллективизации и индустриализации), то с чего авторы считают, что и в середине – конце 30-х годов в УССР ничего не поменялось – также абсолютно непонятно. Более того, сами эти величины поправки украинскими же демографами ставятся под сомнение. Например, М.В. Птуха (именем которого назван украинский институт демографии, где работают три автора коррекций) в своей работе «Население Украины до 1960 г.» критикует Корчака-Чепурковского, полагая, что проблема не в недоучете рождаемости, а в недоучете младенческой смертности в годы до переписи, и, соответственно, поправки Корчака-Чепурковского некорректны.

Коррекция умерших в возрасте «1 год и старше» авторами выполнена, внимание, цитата «с учетом поправки, установленной ЦСУ СССР». Цитата закончена. Знаете, уважаемые читатели, мы очень долго искали в статье величину этой поправки. И не нашли. Авторы молчат о ней наглухо, а с учетом того, что они не указывают номера листов в ссылках на архивные документы (о чем выше уже говорилось применительно к ЦГАВОВУ, где тоже не приведено никаких величин «недоучета»), возникают крайне нехорошие подозрения, что «кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет». И закрадываются подозрения в намеренной фальсификации.

Более того, в рамках коррекции числа умерших в возрасте «1 год и старше» экономисты и историки от демографии к смертности 1937-38 года приплюсовали 149,7 тыс. расстрелянных человек, «смерти которых не были зарегистрированы». Открываем монографию Никольского «Репресивна діяльність органів державної безпеки в Україні (кінець 1920-1950-х рр.)», на которую в статье ссылаются авторы, на странице 402 и смотрим таблицу 9. Всего за 1937-38 года по УССР было вынесено приговоров к высшей мере наказания (расстрелу) 123421. Сравниваем эту цифру с числом 149,7 тыс. и понимаем, что из букв «ж», «о», «п», «а» никак не получится сложить слово «вечность». После чего, в качестве контрольного выстрела в эту самую украинскую демографическую наукообразную (вернее наукобезобразную) «вечность», открываем статью В.Н. Земскова «К вопросу о масштабах репрессий в СССР» из «Социологического обозрения» 1995 года № 9 . Да-да, ту самую статью, где Земсков размазывает по стенке подобных нашим украинским героям демографов, того же Максудова, и читаем на 119 в конце третьего сверху абзаца: «Все расстрелянные в лагерях, включая убитых при попытке к бегству и по другим причинам, учитывались Санитарным отделом ГУЛАГА как «умершие от болезней органов кровообращения». В сводной лагерной статистике ГУЛАГа они включены в общее число умерших…» . И полагать, что с расстрелянными чекистами где-то «на подвале» было иначе, лично у нас нет никаких оснований. А если кто-то возразит, что «это же НКВД, а не статистики», то им напомним, что с 1934 года в СССР Загсы были переданы как раз этому ведомству. Кстати, официальная смертность на Украине в 1937-38 годах выросла. Надеемся, понятно, почему – от «болезней органов кровообращения».

И фиксируем мы проблему номер три – вернее, проблемы с методикой плюс, мягко говоря, некорректные данные и накрутки мифических смертей (кто сказал «фальсификации»?) у украинских экономистов и историков от демографии .

Ну и напоследок – табличка. Сравнение официальных данных естественного движения населения из РГАЭ с фантазиями укроисториков (подсчитано нами по таблице 1 на с. 98 их статьи). Сначала идет цифра официальная из архива, потом – украинская некрофилия и разница в процентах.

	родилось			умерло		
1927	1184.4	1221.5	-3%	522.6	593.7	-12%
1928	1139.3	1170.8	-3%	495.7	555.4	-11%
1929	1081.0	1111.0	-3%	538.7	597.2	-10%
1930	1023.0	1047.6	-2%	538.1	597.0	-10%
1931	975.3	995.4	-2%	514.7	576.9	-11%
1932	782.0	870.8	-10%	668.2	794.9	-16%
1933	470.7	642.1	-27%	1850.3	4115.9	-55%
1934	571.6	597.0	-4%	483.4	528.6	-9%
1935	759.1	769.2	-1%	341.9	362.3	-6%
1936	895.0	905.8	-1%	361.3	383.0	-6%
1937	1214.0	1228.7	-1%	428.4	528.9	-19%
1938	1118.7	1125.2	-1%	431.3	535.8	-20%
всего	11214.1	11685.1		7174.6	10169.6	
разница		-471.0			-2995.0	

Сначала недоучет рождаемости. Есть мнение, что доктора и кандидаты экономических наук от демографии, занимающиеся статистикой народонаселения, должны эту самую статистику знать. Математическую статистику, так сказать. В том числе и такой показатель, как «уровень значимости». И должны быть в курсе, что для научных исследований величина уровня значимости не должна превышать 0,05, что предполагает 5%-ю ошибку. Теперь смотрим на данные рождаемости в таблице. И видим, что по всем «не кризисным» годам, плюс «кризисный» 1934, этот самый недоучет не превышает 5%. В общем, украинским демографам удалось доказать, что советские статистики 20-х – 30-х годов прошлого века учет рождаемости вели практически идеально. Впору заметку писать «Об одном новом подтверждении качественной работы советской статистики».

Далее, по рождаемости видим крайне забавный казус, на который экономисты и историки от демографии не обратили внимания (видать, даже собственные результаты анализировать не получается). Посмотрите на рождаемость в 1932-33 годах. По официальным советским данным, самая низкая рождаемость была – правильно, в 1933 году. Что и наблюдается в голод, когда, извините, не до увеличения рождаемости. Исключительно по физиологическим причинам – выжить хотя бы. А вот по расчетам украинских авторов получаются сапоги всмятку. В 1933 году рождаемость оказалась выше, чем в 1934 году. «Українці – горда нація, їм до лампи радіація » голодомор, они все равно продолжают активно рожать, и реагируют на это самый голодомор падением рождаемости как эстоонская гоончая, с запозданием на год. Более того, эта украинская расчетная «рождаемость» в самый лютый голодомор выше, чем официальные советские данные. Более чем на четверть. Впору воскликнуть вслед за Вовочкой: «Где логика, где разум!?» (с)

Ну и по смертности получается, что изначально неточные данные, плюс методические ошибки плюс накрутки на уже досчитанные данные и привели к накопленной ошибке в виде почти 3 млн. смертей. Которые наши «герои» доблестно приплюсовали к умершим в 1932-34 годах. Полагаем, понятно, откуда растут ноги у всех этих «потерях от голдомора».

П.С. И снова анонс. Теории «голодомора» в этих статьях – это отдельная песня, требующая отдельного рассмотрения. Так что, далі буде.
Tags: голод, практическая паразитология, фальсификации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments