nazar_rus (nazar_rus) wrote,
nazar_rus
nazar_rus

Украинская голодоморная наука (версия очередная)

Валяются уже давненько а рабочем столе пара статей укрогишторических на предмет окончательного решения голодоморного вопроса. Собственно говоря, писать особо нечего, поскольку все те же «новые песни о старом», правда оформленные крайне многословным пояснениями как считали и, вроде как с обилием цифр. Вот только недавний туповатый комментарий одного забавного неуемного придурка с «геноцидом» головного отростка на национальной почве как-то подвиг на небольшой комментарий.

И так, представляем:
Левчук Н.М. Боряк Т.Г., Воловина О., Рудницький О.П., Ковбасюк А.Б. Втрати міського й сільського населення України внаслідок Голодомору в 1932–1934 рр.: нові оцінки // Український історичний журнал. – Київ. – 2015. – Вип. 4. – С. 84-113.
Воловина О., Плохій С. М., Левчук Н. М., Рудницький О. П., Ковбасюк А. Б., Шевчук П. Є. Реґіональні відмінності втрат від голоду 1932–1934 рр. в Україні // Український історичний журнал. – Київ. – 2017. – Вип. 2. – С. 76-117.

Сначала, как водится, о хорошем. Во-первых, первое впечатление от прочтения – возникло мнение, что авторы внимательно изучили живые журналы уважаемого lost_kritik, буркина_фасо, ну и скромный наш (nazar_rus), а гордыня даже нашептывает, что это такой вот «их ответ» «нашему Чемберлену». Кстати, вроде как даже присутствуют ссылки на сайт «Истмат», с чем lost_kritik и причастных поздравляем. Выходите на исторический и даже международный уровень. В общем, такая вот минутка самовосхваления и самолюбования.

Еще из хорошего. Наконец-то доблестные украинские разведчики проникли в логово столицы Мордора в самый суперсекретный архив и путем хитроумной комбинации получили доступ к жутко засекреченным подлым агрессором архивам демографической статистики 20-х – 30-х годов прошлого века. С чем еще раз поздравляем уважаемого lost_kritik. Да-да, это те самые архивы из Российского государственного архива экономики, которыми благодаря его неусыпному труду давно уже пользуемся.

Далее, хорошее – наконец-то историки научились рисовать графики (возможно даже и в MS Excel), благо в соавторах числятся аж целый доктор социологии и демографии из США, доктор и кандидат экономических наук и пара научных сотрудников из украинского института демографии. Более того, наконец-то научились карты рисовать (возможно, даже в ArcMap или MapInfo, благо картинки очень напоминают). Поскольку ГІС-Голодомор от института украинской NaziАнальной памяти ничего, кроме рвотного рефлекса не вызывал. А тут такое благолепие. И ничего, что буркина_фасо нечто подобное давным-давно рисует, да и графики из статей уж больно сильно напоминают наши из этого журнала.

Ну и сами публикации, как это авторами указано, появились благодаря поддержке известных благодетелей – фонда Фулбрайта, фонда украиноведческих исследований и Украинского научного института Гарвардского университета (что лучше всего характеризует уровень данного исследования, по сути – диагноз), а также одна статья является адаптированным переводом публикации из «Канадиан Стадиз ин Попьюлэйшн». Собственно говоря, на этом все хорошее заканчивается и начинается печальное. Чем и займемся.

Первое, что повергло в шок и трепет. В публикациях нет ни одной, подчеркиваем, ни одной корректной ссылки на архивные источники. Даются только номера фондов, описей и дел. И никаких ссылок на конкретные листы документов, откуда брали цифры или данные. А поскольку все перечисленные дела из РГАЭ (и не только) – это сотни страниц, то проверить корректность любой взятой цифры невозможно физически. Видать, «героям страшно», что кто-нибудь пристально изучит, а действительно ли изначальные циферки правильно и уместно взяты? А то в данных делах – масса документов типа справок, докладных, экспертных оценок, конъюнктурного учета и годовых разработок, зачастую в нескольких вариантах по каждому году. И конечный результат, мягко говоря, очень сильно зависит, какие именно цифры изначально взяты в расчетах. «Ці руки ніколи не крали» и «У нас принято джентльменам верить на слово … и вот тут карта-то и поперла…» Ну а то, что на статьи и монографии (многостраничные, кстати) тоже ссылки на конкретные страницы отсутствуют (ищи и догадывайся, читатель, сам) на этом фоне – сущий пустяк.

После такого уровень (особенно научный) данных статей, авторов и редакции «Украинского исторического журнала» (да и «Канадиан Стадиз ин Попьюлэйшн», если там такое же присутствует) упал ниже плинтуса. Где и находится в настоящий момент.

Откровенно говоря, разбирать каждую отдельную циферку после такого просто бессмысленно. Благо украинский коллега авторов Г. Ефименко уже прокатился по некоторым цифрам миграции, в частности, по переселению семей. А рассмотрим-ка мы вопросы фундаментальные, методологические и методические.

Понятое дело, что для историков методология и методика статистических оценок и математические расчеты (если дело, конечно, не касается долларовых грантов) – нечто запредельное. Но вот в соавторах демографы присутствуют. Даже с докторской и кандидатской степенью по экономике. Они-то это знать и понимать должны. По определению. Хотя … степень по экономике … да еще и украинская … звучит как диагноз. А еще и работа в украинском Институте демографии … М-да.

В общем, существует такой методологический подход, который незатейливо называется «мониторинг». И суть его заключается в непрерывном или систематическом долговременном наблюдении за некоторыми показателями на определенной территории, осуществляемый по единой методике. И если вменяемому исследователю задать вопрос, что точнее – мониторинг или однократное обследование (пусть и сплошное), то он, не задумываясь, выберет первое.

Но как только дело касается довоенной демографической статистики СССР – все резко переворачивается с ног на голову. И непрерывный текущий учет демографических показателей (рождаемости, смертности, прироста и т.п.) – т.е. мониторинг, внезапно оказывается гораздо менее точным по сравнению с однократными переписями населения. От которых авторы и отталкиваются в своих расчетах. Собственно говоря, так поступают не только они и не они эдакий кульбит первые совершили. Например, у Птухи (именем которого и назван украинский институт демографии, где работают некоторые авторы публикаций) доводилось встречать замечание, смысл которого сводился к тому, что перепись 1926 года на Украине была настолько хорошо организована, что данные о смертности гораздо лучше, чем полученные при текущем учете. Хотя весь мир считает иначе и опирается не на данные переписей, а на текущий учет. Почему советская демография на Украине пошла таким вот особенным уникальным путем, Птуха не объясняет. Ну а далее, советские (и за ними постсоветские) демографы творчески развили эту теорию и на переписи 1937 и 1933 годов. Более того, постулируется, что со времени 1926 года текущий учет даже ухудшался (опять свой особый путь украинской советской и постсоветской статистики).

А по нашему мнению причина проста как шпала. Дело в том, что советские демографы-статистики в описываемый период никогда не занимались первичным учетом и не отвечали за него, от слова «совсем» (сначала это делали Загсы при местных органах самоуправления, а потом – при НКВД). А вот переписи как раз они организовывали и проводили и за их результаты отвечали. Ну не могут статистики в этом случае заявить, что кто-то работал точнее и лучше них – весь психологический, научный и бюрократический опыт этому противоречит. Поскольку крайне тяжело сказать – «я облажался», а гораздо проще – это все «они» неправильно учли.

Нам могут возразить, дескать, переписи – это тоже мониторинг, поскольку регулярно. Так, да не так. Поскольку текущий учет делался ежедневно, отчитывались ежемесячно и ежегодно итог подводили, а потом еще и пересчитывали и корректировали неоднократно. А переписи – раз в десять лет. Что точнее? Именно. Более того, ключевым является «по единой методике», поскольку все Загсы работали по одной и той же инструкции, самими же статистиками и разработанной (так сказать, говоря о неточности, сами же демографы в собственной неспособности организовать и проконтролировать учет и расписываются). А вот все три довоенные переписи были выполнены с разными методологическими подходами и по разной методике. И, строго говоря, с научно-методической точки зрения их и сравнивать-то нельзя. Так, что точнее? Особенно если вспомнить, что текущий учет – многолетняя рутина одних и тех же специалистов, годами сидящих в сельсоветах на одних и тех же местах. А вот перепись – это на скорую руку (в течение нескольких месяцев) подготовленные счетчики. Как говаривал небезызвестный Маэстро из «стариков» – «понятно, взлет-посадка». Так что вопрос, что точнее, риторический.

Насчет точности подробнее. Проблема заключается в том, что однократные обследования (типа переписи) предполагают отдельную систему учета по оценке точности исследования. Так вот, для переписей 1926 и 1937 года никто такой учет не проводил. И все оценки точности этих переписей – взяты из известного на Украине справочника «стеля», т.е. не более чем экспертные оценки успешности работы статистиков самих себя. Так сказать, самообследование. Далее – см. на пару абзацев выше. И только при переписи 1939 года попытались впервые такой учет в рамках переписи провести. Вот только авторы статей (и не только они) этот самый учет точности (ага, те самые контрольные бланки) объявляют … внимание, барабанная дробь (!) … «механизмом фальсификации переписи». Зазеркалье нервно курит в сторонке.

Опять нам могут возразить, дескать, такой вот текущий мониторинг тоже неточен. Вообще-то, да от вероятности и ошибок не убежишь. Вот только сам факт систематичности в течение долгого времени и единой методики для всей территории позволяет такие ошибки очень легко находить и устранять. А при должном опыте – буквально сразу же при получении отчета и составлении сводной таблицы. Поскольку не могут все одновременно в разных местах в течение долгого времени одинаково ошибаться или врать. И если где-то в каком-то сельсовете внезапно резко возникает «недоучет», то он не может быть таким же, как в предыдущие (или последующие) годы или в соседних сельсоветах. А вот если случится чудо – и получается, что все врут одинаково, то это вопрос к методике (а ей, как мы помним, как раз сами статистики и занимались). Ну, или это – контрреволюционная организация по вредительству в сфере учета населения, соответственно, громкие процессы по всей Украине. За что с превеликим удовольствием ухватились бы бравые украинские чекисты. Только пока еще никто нечто подобное в архивах СБУ не нашел. А вот, кстати, в 1937 году демографам за ошибки в переписи и в оценках данных этого самого первичного учета бравые парни из ведомства тов. Ежова (которое как раз тогда за первичный учет и отвечало) показательный процесс и устроили, с посадками и расстрелами. Конечно, как теперь считается, необоснованно и сфальсифицировано.

Более того, текущий учет еще и дополнительно контролировался. Например, в книге учета умерших заполнялся не один экземпляр бланка, и один из экземпляров вместе с отчетом отсылался в местный статорган. Что и позволяло контролировать. Поскольку, если товарищ отчитался о 100 умерших, а прислал 80 бланков – к нему возникают вопросы, где наврал. Боле того, нумерация бланков была сквозная (книга прошита как документ строгой отчетности). И если товарищ отчитался за сто умерших и прислал бланки с нумерацией от 1 до 50 и от 101 до 150, то к нему возникали вопросы, куда делись промежуточные номера. И такой отчетности было много и разнообразной, поэтому достаточно легко можно было выборочно и перекрестно проверять вранье и ошибки по другим отчетам. Например, если в колхозе было 500 взрослых трудоспособных мужиков, отчитались об умерших 50 и 10 выехавших на стройки социализма, а на конец периода оказалось 400 таковых колхозников, то к товарищам возникал вопрос – куда исчезли еще 40. По большому счету именно на такие вопросы в текущей документации статорганов и ссылаются авторы теории «недоучета». Вот только они «забывают» сослаться на последующие проверки таких фактов и их результаты. А это самый «недоучет» – это просто очередной ЗАГС не прислал очередной месячный отчет. Что вызвало бурную реакцию у статистика-бюрократа, поскольку «баланс не сходится».

И, самое интересное, статистики тех годов прекрасно все это знали и понимали. Поэтому, что они делали? Правильно – они ежегодно досчитывали. И неоднократно при каждом очередном административно-территориальном устройстве пересчитывали. Поскольку мониторинг и предполагает такие досчеты на основе уже имеющихся данных. Именно поэтому и возник вопрос к авторам статей, а какие, собственно говоря, изначально цифры взяты-то? Поскольку конъюнктурные данные изначально некорректны (о чем тогда статистики и писали и ими не пользовались). А вот годовые разработки – в них уже все недоучеты учтены и досчитаны. Лично нам, например, известно как минимум три варианта такого вот досчитывания числа умерших в 1933 году, каждый последующий из которых был в сторону увеличения числа умерших. Ну и понятно дело, что личные накрутки авторов на «недоучет» и оттолкнувшихся от «суперточных» переписей, когда недоучет уже давным-давно досчитали как раз и приводит к дополнительным миллионам «мертвых душ» уголодомореных. Господин Чичиков нервно курит в сторонке.

Далее, второй момент методологии и методики. «Сверхсмертность» и периодизация голода. Собственно говоря, как поступают авторы. А просто, берут ближайшие годы с наименьшими показателями смертности (1931 и 1935) и, соответственно, следующий год (1932), когда смертность выше, считается уже голодомор. Ну и 1934 год тоже голодомор, поскольку смертность опять выше. Вот такой вот нехитрый прием. Проблема только в том, что колебания смертности даже в сторону увеличения ни о чем не говорят. И могут быть вполне объяснены и без голодоморов. Например, в 1934 году местным Загсам по факту 1933 года устроили эцих с гвоздями, а потом вообще передали в НКВД. Соответственно, качество учета от такого выросло до немыслимых высот и повышенная смертность – никакой не голодомор, а доучет недоучтенных. Вполне себе логичное объяснение, ложащееся в авторскую теорию «недоучета» и, главное, подтверждающееся архивными документами. Поскольку в 1934 году украинским Загсам устроили проверку харьковские республиканские столичные статистики, московские союзные столичные статистики, Комиссия партийного контроля, да еще и Михаил Кольцов (тот самый) с журналистским расследованием приехал по линии газеты «Правда», а на закуску – еще и НКВД по факту передачи. И по факту таких проверок досчитали всех недосчитанных. Так что и «недоучет» авторов сих опусов развеивается туманным облачком, а появляются авторские накрутки и мертвые души.

А в качестве иллюстрации методологического подхода «сверхсмертности». Находим сайт Госкомстата Украины и смотрим относительные показатели смертности населения по годам. И получается у нас в период 2003 – 2008 года самая настоящая «сверхсмертность», показатели которой, кстати, выше, чем официальная смертность в УССР по 1932 году. Голодомор же, с пиком смертности в 2005 году. Злочинна влада! «Кучму – геть!!», нет, «Ющенко – геть!!!» Более того, начиная с 2013 года, смертность опять начинает расти (с 2015 года показатели смертности не опубликованы). Голодомор! Злочинна влада!! Панду – гэть!!!

В общем, факт наличия роста смертности от голода еще доказывать нужно. Для чего необходимо … Правильно, смотреть первичные данные учета или мониторинга смертности. Примерно как попытался сделать Кондрашин по Поволжью. Правда, может и афронт случиться. Поскольку насчитал Кондрашин на все голодающее в те годы Поволжье уж больно небольшое количество смертей непосредственно от голода. Так что пришлось ему публиковать в приложении список диагнозов (часть из которых вообще к голоду не имеет отношение) на несколько страниц и возвращаться все к той же «сверхсмертности» и демографическим оценкам. Теперь понятно, почему авторы этих и подобных статей как огня боятся данные первичного мониторинга тех лет смотреть?

Ремарка насчет Кондрашина. Хочется сказать массу «теплых», «нежных» и «ласковых» исключительно русских народных слов в адрес одного широко известного в узких Интернет-кругах историка. Который в одной из Интернет-публикаций благополучно потянул из этого журнала критические заметки о Кондрашине. Конечно, без ссылки на это журнал. Видать, корона бы с автора спала и невместно ему. Правда, ссылку на монографию Кондрашина он тоже потянул. Для солидности, небось, и поддержания короны. Только ссылка эта, хоть и корректная, но весьма своеобразная. Как раз со сторожком для таких вот любителей потаскунчиков поставленным, на предмет проверки. Автор на этой мине доблестно и подорвался. С чем его и поздравляем и грустно констатируем известное от классика – воруют-с.

Ну и, наконец, хорошо, пускай «сверхсмертность. И как ее авторы этих статей оценивают-то. А крайне лихо. Можно сказать, по кондрашински. Берется смертность 1931 года и смертность 1935 года, «скорректированные», вернее накрученные, авторами, понятно. Ну а «нормальная» смертность на три промежуточных года интерполируется исходя из этих двух крайних точек. Прогресс, безусловно, по сравнению с тем, как до этого брали смертность 1927 года и 1937 (рассчитанных по данным переписей). Только методологически и методически все также безграмотно. Поскольку по двум точкам ничего, кроме прямой, построить не получится. А демографические показатели, как правило, имеют нелинейную зависимость. Соответственно, получаем некорректную интерполяцию. Более того, даже прямую по двум точкам (особенно близко расположеным) строить некорректно – слишком уж большая ошибка получается, выходящая за все разумные и неразумные пределы уровня значимости. И еще боле того – при интерполяции данных временных рядов брать столь маленький промежуток (о двух точках молчим) – тем более некорректно. И даже корректировка по периодам 1927-1931 и 1935-1937(39) годов не спасает, поскольку два куска и 10-летний промежуток – это снова слишком уж большая ошибка интерполяции получается, выходящая за все разумные и неразумные пределы уровня значимости.

Вот так и выходят и многомиллионные жертвы «голодомора» и 150% «недоучет» по украинским селам в 1933 году, о внезапно возникшем «недоучете» в городах – вообще молчим. Кстати, когда эта цифра 150% недоучета была озвучена коллеге, доктору исторических наук и зав. кафедрой истории – очень уж звонкий смех в ответ зазвучал в кабинете.

Ну, хорошо. Пусть будет недоучет умерших. Вот только возникает вопрос к кабинетным историкам от демографии и демографам от истории – вы в курсе, что за каждым «недоучтенным» получается реально умерший? Даже если не трогаем неизвестных без родственников, то в масштабах Украины таких «неучтенных» умерших тысячи, десятки, сотни тысяч ежегодно и даже миллионы в 1933. Куда трупы девались? Поскольку без бумажки (а это – учет) никакой служитель культа (верующих тогда полно на Украине было) панихиду не будет справлять. Ибо чревато. И ни на каком кладбище не похоронят без бумажки. Ибо еще более чревато. Куда незарегистрированные трупы в городах родственники девали? А у дома во дворике прикопать не получится. А если кто-то из кабинетных историков или демографов думает, что в селе можно было на собственном огороде, в «садку вишневому коло хати» или за селом в поле или лесу массово прикопать – так он глубоко ошибается. Поскольку украинское село – это очень много родственников до десятой воды на киселе (включая кумов, сватов и прочих). Более того, украинское село – это место где о тебе все всё знают, а перемывание косточек соседями соседям – любимое ежедневное развлечение. Куда трупы девать, если кроме соседей еще и местный сельсовет бдит? И машины или телеги – труповозки, курсирующие по городам и селам, здесь не пройдут, поскольку это тоже учет неопознанных трупов, попадающий в статистику смертности.

И, наконец, кабинетные демографические теоретики, любой неучтенный покойник – это 100% подозрение на криминальный труп. Представьте себе тысячи и десятки тысяч (о сотнях тысяч и миллионах – молчим) потенциальных криминальных трупов ежегодно по всей Украине. Да милиция и чекисты от одного намека на такое на уши встанут и землю рыть начнут на два метра. Поскольку это похлеще бандитизма 20-х годов от тютюнныков, атаманов зеленых и прочих борцов «визвольних змагань». Но пока еще никто никакого намека, тем боле документального из архивов СБУ на подобное не нашел и не опубликовал. В том числе небезызвестный авторитетнейший специалист по теме репрессий на Украине Никольский (на которого авторы, кстати, ссылаются в своих публикациях при анализе статистики репрессий). А по факту проверок 1934 года единственный оргвывод – это передача Загсов от местных советов в НКВД. И все, никаких процессов и массовых операций по линии вредительской фальсификации в статистическом учете.

В общем, очень дорогие авторы, может хватить сказки тиражировать и на костях танцевать, плодя мертвые души?

П.С. Теории «голодомора» в этих статьях – это вообще более отдельная песня. Требующего отдельного рассмотрения. Ну, далі буде.
Tags: Украина, голод
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments