nazar_rus (nazar_rus) wrote,
nazar_rus
nazar_rus

Categories:

Украинская голодоморная наука

Оригинал взят у nazar_rus в Украинская голодоморная наука
Сегодня мы рассмотрим, скажем так, научные достижения украинской вроде бы как истории в оценке числа умерших от голода 1932-33 года. Для чего проанализируем авторефераты защищенных диссертаций по этой тематике. Всего за период 1999-2012 гг. включительно удалось обнаружить 11 авторефератов диссертаций, так или иначе связанных с темой голода 1932-33 гг.

Интересным оказалось, что по территориальным рамкам и тематике некоторые работы достаточно сильно пересекались.

По историографии проблемы были защищены две работы:

Серпутько А. Ю. Современная украинская и российская историография причин и последствий голодомора в УССР 1932-1933 годов. – Диссертация на соискание научной степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.06. – историография, источниковедение и специальные исторические дисциплины. – Черкасский национальный университет имени Богдана Хмельницкого. – Черкассы, 2009.

Назарова К. В. Современная историография голодомора в Украине 1932-1933 годов : 1986-2009 годов. – Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.06. – историография, источниковедение и специальные исторические дисциплины. – Николаевский национальный университет имени В. А. Сухомлинского. – Николаев, 2011.

Обе диссертации историографические, защищены с разницей в два года, темы практически совпадают, но первая уже в плане географического и временного охвата. В общем, странно, как ВАК Украины такое пропустил. Но, бывает. Вообще подобного рода работы вызывают определенные сомнения. С одной стороны, конечно, в качестве справочника по авторам, работавшим в рамках данной тематики, использовать можно. С другой стороны, мягко говоря, читать переписывание чужих мыслей да еще в чужой интерпретации… Обвор… кхм ... Обзор литературы. Никаких цифр, связанных с оценками числа умерших в авторефератах нет.

Одна диссертация посвящена реакции на голод 1932-33 года на западноукраинских землях, входивших в то время в состав Польши:

Папуга Я. Б. Западная Украина и голодомор 1932-1933 гг.: морально-политическая и материальная помощь населению в УССР. – Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01 – история Украины. – Институт украиноведения им. И. Крипякевича НАН Украины. – Львов, 2007.

Понятно дело, что в ней также никаких цифр, связанных с оценками числа умерших нет.

Две следующие диссертации, пересекающиеся по тематике и географии.

Маркова С.В. Голодомор на Подолье 1932-1933 гг. – Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01 – История Украины. – Черновицкий национальный университет имени Юрия Федьковича. – Черновцы, 2001.

Петренко В.И. Большевистская власть и подольское крестьянство в 1920-х – первой половине 1930-х гг.: причины, технологии, демографические последствия Голодомора – геноцида. – Диссертация на соискание научной степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01. – история Украины. – Каменец-Подольский национальный университет имени И. Огиенко. – Каменец-Подольский, 2010.

Географически диссертационные работы охватывают Винницкую область в границах на начало 1932 года (71 административно-территориальная единица).

В работе Марковой указывается следующее: в первую половину 1932 года почти 10% крестьян «пухли от голода». Безусловно, трагедия, но для «голодомора» масштабы небольшие. Далее (перевод наш) «… Посевная кампания затянулась до конца июня (sic!) 1932 года. Отведенные под пар площади превратились в рассадники сорняков. Пропашные культуры были не обработаны, часть посевов погибла. На остальных площадях урожай был небольшой…» Комментарии о причинах последующего голода излишни. На март 1933 года голодом были поражены 12 районов, но при этом официально зафиксировано … 156 случаев смерти. На май 1933 голод охватил 38 районов, 431 сельсоветов, 26895 хозяйств и 120903 человек по всей области. Поясним, общая численность населения Винницкой области в 1933 году составляла 4318870 человек сельского населения (городское исключаем, хотя Маркова не указывает, сколько из числа голодающих было городских жителей). Таким образом, на май 1933 года голод охватил … 2,8% сельского населения области. Это приводимые диссертантом числовые данные. Безусловно, «голодомор».

На 15 мая было зарегистрировано 8985 случаев детской смертности и, ниже, конкретизировано, что имеется в виду смертность детей до 10 лет. Действительно, за весь 1933 год по Винницкой области (включая города) умерло 75177 детей до 10 лет (27% от общего числа умерших), так что цифра вполне правдоподобная.

Далее, один из главных жупелов «голодомора» – всего по области было зафиксировано 71 случай людоедства и 9 – трупоедства. Для сравнения можно обратить внимание на численность населения области. И непонятно, эта величина только за 1933 год или за 1932-33 гг.

Крайне интересен следующий вывод (перевод наш): «…Характерным признаком голода на Подолье была его многонациональность…» Т.е. диссертант в 2001 году делает недвусмысленный вывод, что на Подолье «геноцида украинской нации путем ее голодомора» не было. Как-то совсем «несвидомо» получается.

Наконец, общие оценки – «… жертвами голода стали более 800 тысяч подолян …». Формулировка крайне обтекаемая. И здесь эту оценку можно сопоставить с оценкой из диссертационной работы Петренко. Цитируем п.6 выводов его диссертации (перевод наш): «…Статистка жертв Голодомора 1932-33 гг. на Подолье в границах Винницкой области 1932 года составляет около одного млн. человек. Количество населения с февраля 1932 года по май-декабрь 1934 г. уменьшилась с 5 млн. 219 тыс. 539 чел. до 4 млн. 220 тыс. 631 чел. Разница составляет 998 тыс. 908 человек, это более 20% населения региона…»

Для начала порадовала оценка на «май-декабрь» – «мартобря 86 числа». Далее, порадовали приводимая численность населения и ее уменьшение. По данным ЦУНХУ на 1 января 1932 г. в Винницкой области проживало 4723,3 тыс. чел., а на 1 января 1935 г. – 4588,3 тыс. человек. Итого, за три полных года (период почти как у Петренко, но не некие «май-декабрь») убыль населения области составила – </b>135 тыс. человек</b>. Что никак не вписывается в «более 800 тыс.» и «около одного млн.», но хорошо согласуется с показателем убыли, рассчитанным по данным рождаемости/смертности – за три полных года (1932-34) это около 155 тыс. человек.

Далее, еще четыре диссертации, пересекающиеся по тематике и географии.

Бахтин А.М. Коллективизация сельского хозяйства и голод на территории Юга Украины (1929-1933 годы). – Рукопись. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01. – история Украины. – Национальный университет “Киево-Могилянская академия“ – К., 2005.

Акунин А. С. ”Южноукраинское крестьянство в конце 20-х – первой половине 30-х годов ХХ столетия: социально-экономическое положение”. – Рукопись. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01. – История Украины. – Николаевский государственный университет им. В.А. Сухомлинского. – Николаев, 2008.

Пшеничный Т. Ю. Голод 1932 – 1933 гг. (на материалах юго-восточных областей) – Рукопись. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01 – история Украины. – ГВУЗ “Переяслав-Хмельницкий государственный педагогический университет имени Григория Сковороды”. – Переяслав-Хмельницкий, 2008.

Иванова Т. Ю. Тоталитарный режим и национальные меньшинства Юга Украины (20–30-е гг. ХХ в.). – Рукопись. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01 – История Украины. – Николаевский государственный университет им. В. А. Сухомлинского. – Николаев, 2009.

Первая и четвертая диссертации охватывают территории современных Одесской, Николаевской и Херсонской областей, вторая – Одесской области, а третья – Одесской, Николаевской, Херсонской, Днепропетровской, Запорожской областей и Донбасс.

Бахтин указывает, что в связи с голодом в Южный регион Украины только в 1933 году было переселено порядка 35 тыс. человек. Но общая численность населения, проживавшего на указанной Бахтиным территории, составляла почти 3 млн. человек. И 35 тыс. переселенцев – это «капля в море».

Далее, Бахтиным указывается, что на этой территории в 1932-33 гг. от голода «…погибло не менее 450-500 тыс. граждан…». Этой оценке вторит оценка числа умерших от голода Ивановой, указывающей, что «… По подсчетам исследователя Н. Шитюка, общая численность умерших в южноукраинском регионе составляла 450-500 тыс. человек…». С учетом того, что работа Бахтина, Ивановой (и упоминаемой выше Назаровой) выполнена на кафедре истории Украины Николаевского университета, научным руководителем Бахтина и Назаровой является д.и.н. Н.Н. Шитюк директор Института истории и права Николаевского университета – первоисточник цифр и откровений становится понятен. А с учетом того, что Бахтин являлся официальным оппонентом упоминаемой выше диссертации Назаровой, по мотивам которой у нее вышла монография в соавторстве с Шитюком – получается историческая мафия … кхм… преемственность поколений. Так что, если уважаемый читатель думает, что центр голодоморной науки расположен на Западной Украине или, в крайнем случае, в Киеве, то он ошибается. Центр голодоморных исследований находится в чуть ли не историческом центре Новороссии г. Николаев.

Но вернемся к цифрам. По данным учета плюс пересчеты и уточнения Украинского УНХУ на указанной Бахтиным территории в 1933 году всего умерло порядка 150 тыс. человек. Повторимся, это общее число умерших. Общая смертность 1932 года по Одесской области в границах 1933 года примерно в три раза меньше, чем в 1933. Следовательно, смертность на указанной Бахтиным территории в 1932 г. оценивается максимум в 50 тыс. человек. Соответственно, г-н Бахтин завысил свои оценки умерших минимум в два раза. А если учитывать, что нами взята общая смертность (в том числе и городского населения), а не только от голода, то оценки Бахтина завышены еще больше. Такая вот «наука».

И под занавес процитируем работу Акунина, который указывает, что в 1933 году по данным государственной статистики в Одесской области умерло 159,3 тыс. человек. С учетом того, что со всеми пересчетами и оценками Украинского УНХУ окончательно число умерших составило 161,2 тыс. – попадание практически «в яблочко», Научным же руководителем этой работы также является д.и.н. Н.Н. Шитюк. Удивительно, каким образом в разных работах одной «альма-матер» и одного руководителя могут сочетаться взаимоисключающие данные.

По данным Пшеничного Днепропетровская область в 1932-33 гг. «…потеряла 242,9 тыс. человек…», на Донбассе в 1933 году «… умерло 73030 человек в селах и 54709 в городах…», в Одесской области исходя из «анализа архивных документов» в 1932-33 гг. «…умерло 217,2 тыс. человек…».

Обратимся к данным Украинского УНХУ. По Днепропетровской области в 1932 году умерло 66,2 тыс. человек, в 1933 – 179 тыс. человек, в сумме – 245,2 тыс. человек. На Донбассе в 1933 году в городах действительно умерло 54709 тыс. человек. По селам – 69344, но при этом 3686 человек было исключено из городов (как неместные) и приписаны к умершим на селе, что в сумме действительно составляет 73030 человек. Наконец, в Одесской области в 1932 году умерло 66,2 тыс. человек, а в 1933 – 161,2 тыс. человек, что в сумме составляет 227,4 тыс. умерших. В общем, цифры смертности согласно официальной статистике, точные, но наблюдается «славная» традиция всех умерших за два года записывать в качестве голодных смертей.

Напоследок еще две диссертации, пересекающиеся географически и по временному отрезку.

Лехан Л.Б. Изменения численности, структуры и положения крестьянства Левобережной Украины в 1928–1933 годах. – Рукопись. Диссертация на соискание научной степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01 – история Украины. Харьковский национальный университет им. В.Н.Каразина. – Харьков, 2002.

Яценко Е.Ю. Голодомор 1932-1933 годов на Харьковщине. - Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.01—история Украины. Харьковский государственный университет, Харьков, 1999.

Территориально обе работы охватывают территорию Харьковской области в границах 1932-33 года, а в работе Лехан изучена территория, вошедшая в состав Черниговской области.

Теперь оценки. Лехан указывает, что от голода 1932-33 гг. в наибольшей степени пострадали территории современных Харьковской и Полтавской областей. Прямые потери сельского населения Левобережья за 1928-33 гг. составили 2,5 млн. человек. Сюда автором включены раскулаченные, высланные за пределы села и умершие от голода. В работе Яценко же указывается, что наиболее пострадала от голода Полтавская область, где в отдельных регионах уменьшение населения составило 50-80%. По подсчетам автора общие демографические потери по Харьковской области составляют 2 млн. человек, а прямые потери населения – как минимум 1,5 млн. человек. В общем, как и выше у «николаевцев», в пределах диссертаций цифры взаимоисключающие.

Разберемся с ними на примере работы Яценко. Как мы помним, по Винницкой области Петренко потери рассчитаны исходя из численности населения. И так, на 1 января 1932 года население Харьковской области составляло 6063,9 тыс. человек. С населением на 1934 г. сложнее, но есть численность населения на 1 января 1935 г. – 5652,9 тыс. человек. Таким образом, убыль населения области составила 411 тыс. человек за три полных года, что хорошо согласуется с показателем убыли, рассчитанным по данным рождаемости/смертности – за три полных года (1932-34) – 393 тыс. человек.

Но Яценко-то считает по совершенно другой методике. Во-первых, использованы данные переписей 1926 и 1937 гг. и данные о естественном движении населения. Далее, определен средний прирост населения за 1924-28 гг., который составил 22,6 промилле. После этого по приросту рассчитано, что в 1937 г. на данной территории «… должно было проживать около 7,4 млн. человек…», но по данным переписи 1937 г. фактически проживало 5,1 млн. человек. В общем, методика насквозь знакомая. Далее цитируем (перевод наш): «… Учитывая выселение за пределы области, политические репрессии, миграционные процессы, естественное снижение рождаемости, можно считать, что общие (прямые и опосредованные) потери населения Харьковской области составляли около 2 млн. человек. Из них как минимум 1,5 млн. стали непосредственными жертвами голодомора 1932-1933 гг…» И получается у нас, что разница между расчетной и фактической численностью населения составляет 2,3 млн., из которых мы 0,8 млн. отбрасываем что-то там «учитывая», высасывая из пальца 1,5 млн. «голодоморенных». Но и это еще не все, дальше тоже нужно цитировать: «… По подсчетам С.В. Кульчицкого демографические потери от голодомора в Украине составляют 5 млн. человек. Поскольку в Харьковской области проживало около 20 населения республики, то наши подсчеты (1,5 млн. прямых жертв) соответствуют подсчетам С.В. Кульчицкого…» Ну вот как тут не вспомнить научную мафию … преемственность поколений.

А вишенкой на этот тортик является то, что диссертант эту околонаучную псевдоматематику называет «…методикой подсчетов известного советского демографа А.Я. Боярского. Это метод демографической экстраполяции…» Открываем книгу Боярский А.Я. Население и методы его изучения. Сборник научных трудов. – М.: Статистика, 1975. и никакого метода «демографической экстраполяции» в этом сборнике трудов найти не находим, но есть там нечто более интересное. Цитируем из предисловия к изданию: «…Совершенствование методов прогноза требует отказа от чисто статистического подхода: прогноз должен делаться с учетом изменения условий, а не как простая экстраполяция на базе уже выявившихся повозрастных показателей рождаемости и смертности…» (с. 9-10). А теперь мнение самого Боярского: «…Прогноз смертности, показывает опыт, не может строиться как простое продление в будущее наблюдающихся тенденций, т. е. не может быть их экстраполяцией…» (с. 219) и далее «…Гипотеза рождаемости в гораздо большей мере, чем гипотеза смертности, строится на основе экстраполяции существующих тенденций, допущений и условностей. Тем не менее такие объективные факторы, как урбанизация, увеличение длительности общего и специального обучения, общий рост культуры, уровня жизни и т. д., должны при этом непременно приниматься во внимание...» (с. 221).

Поясним популярно, прирост населения рассчитывается как разница между рождаемостью и смертностью. Яценко свои расчеты строит на экстраполяции этого прироста от 1924-28 гг. используя их в качестве основы. И называет это все «методом демографической экстраполяции Боярского». Боярский же прямо указывает, что показатели смертности (на основе которых и рассчитывается прирост) нельзя прогнозировать экстраполяцией, как и рождаемость. И с этим согласны составители сборника его научных трудов. И получается не просто грубейшая методическая ошибка, но еще и прямой подлог в методике. И вот такое проходит защиту и пропускается ВАК Украины. Комментарии излишни.

Tags: голод, практическая паразитология, фальсификации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments